— Кстати, где моя тёзка? — спрашивает Аина.

— Кстати, твоя тёзка нас покинула. Пришёл вызов из службы Соединённых Судеб. Так она сразу ко мне — отпусти замуж, начальник! — смеётся Уэф. — Так что опять у меня некомплект, и хоть как тут крутись.

— Замуж — дело святое. — улыбается Аина. — Долго же она ждала. Сильно хороший парень?

— Насчёт парня не видел, а диаграмма практически без зазоров. Это при том, что характер у тёзки твоей сложноватый. Но всё же не как у тебя!

— От такого слышу! — и они разом смеются. Я уже в курсе, что Аина и папа Уэф старые коллеги, знакомы ещё с довоенных времён.

На столе в трапезной красуется самовар, которого раньше не было. Я всматриваюсь — ого! Такому самовару место в Эрмитаже, не меньше. Рядом с часами «Павлин», точно.

— Иванычу на день рождения подарок — говорит Уэф, уловив мысль. — Нравится? Моя работа!

— Да ты прямо Фаберже, папа Уэф. — я разглядываю самовар. Золотая гравюра на серебре, платиновая зернь, разноцветная перегородчатая эмаль, или что-то покруче… Впрочем, с этими синтезаторами… Тот же Фаберже с радостью отдал бы все свои яйца, включая природные, за одну такую машинку…

Папа Уэф смеётся своим серебряным смехом, уловив мою мысль, и Аина тоже.

— Да, Рома… Но всё-таки главное дело не в синтезаторе. Главное тут — он указывает пальцем себе на лоб. — А синтезатор просто экономит силы и время.

— Ну так и я про то — мастерская работа! — это я. — Супер!

— Вот интересно, подхалимаж — врождённое чувство у людей? — спрашивает Аина, расставляя тарелки — помогает Уэфу накрыть на стол.

— Да ладно! — я наконец обижен в лучших чувствах художника. — Сама небось кроме стандартного набора кухонной посуды и не сделаешь ничего, а судишь! Это шедевр, если хочешь знать, а зависть ещё хуже, чем подхалимаж!