Все это люди, знающие свое ремесло и стоящие в стороне от дворцовых интриг. С тех вообще никакого спроса, их имена даже в титрах не появятся. И все-таки спецы не любили Манфреда, и это укрепляло мою уверенность в собственной правоте. Ведь от Петра веяло презрением к нашей конторе, он всем давал понять, что попал в Сеть случайно и не собирается тут оставаться. О нем еще заговорят во всей Планетарной Федерации, он будет заседать в Совете, руководить Сетью раз в неделю: от половины десятого до десяти по средам. Он захохотал, увидев нашего "Поросенка". Как это Сеть не купит вам приличную тачку? Я заметил, как побагровел Ярда. На нашем корабле мы проехали пол-Галактики и столько всего пережили, что Манфреду и не вообразить. Ирка Ламач терпеливо объяснял Петру, что средств не хватает, может, через несколько лет выделят и "Викинг", ведь Сеть собирается переходить на новый класс кораблей - типа "Садко". Ламачу импонировала самоуверенность Петра и то обстоятельство, что Манфред сумел полгода продержаться в таком осином гнезде, как наша контора.

А мы с Ярдой продолжали собирать портрет Петра из мелких замечаний, оброненных словечек, улыбок и взглядов. Он был хитер и хорошо маскировался. Но однажды все-таки проявил себя. Тогда, помню, Алена, ответственный редактор, - ну та, у которой потрясающая грудь, - сказала Петру:

- Знаете, с вашей внешностью и интеллектом вы вполне могли быть космонавтом!

Манфред страшно покраснел, но тут же взял себя в руки и забормотал, что космонавтом может стать лишь человек исключительных физических и духовных качеств. Даже Алена заметила его смущение, но, к несчастью, не сделала для себя выводов. Тогда я отвел ее в сторону и сказал, что этот придурковатый Манфред наверняка бы хотел быть космонавтом. Но Алена рассмеялась мне в лицо.

Ах, Алена, куда делся твой ум? Ведь ты одна сумела бы убедить Ирку, что такой тип, как Петр, не подходит для Профкоманды. До сих пор не понимаю, как она могла настолько поглупеть! Из этого надо сделать вывод: и отличная баба - всего лишь баба, нельзя на нее положиться так, как на мужика. С другой стороны, следует признать, что самым большим идиотом во всей этой истории выступает Петр Манфред; и отсюда еще один вывод: конечно, женщина может легко сделать глупость, но по-настоящему беспредельный идиотизм все-таки мужское дело.