По словам Н.Ф.Федорова, "все развитие наук состоит в разделении и отвлечении; человека наука рассматривает отдельно от условий его существования, антропологию от космологии, точно так же душу отделяют от тела, психологию от соматологии; последняя также разделяется на физиологию и анатомию; словом, чем далее идет анализ, тем мертвеннее продукты его". Считая своей главной и единственной задачей установление причинно-следственных связей, т. е. отвечая на вопрос "почему?", наука оказалась безразличной к вопросу "зачем?", "для чего?".

Еще в прошлом веке английский писатель Дж.Гиссинг предвидел: "Я ненавижу и боюсь науки, потому что, по моему убеждению, она на долгое время, если не навсегда, станет беспощадным врагом человечества. Я предвижу, как она разрушит всю простоту и теплоту жизни, красоту мира, как реставрирует она варварство под маской цивилизации, как затемнит она человеческие умы и ожесточит сердца".

Эскалация рационализма обернулась изживанием воображения, материальное благополучие породило душевную неустроенность.

"Именно этими причинами следует объяснить странную меланхолию, которую можно часто наблюдать у жителей демократических стран посреди окружающего изобилия, а также охватывающее их среди спокойного и удобного существования чувство отвращения к жизни", - писал французский социолог А.Токвиль.

Лозунги всех без исключения исторически прогрессивных движений в конечном счете сводятся как к общему знаменателю к одному: "Хлеба для всех! Умножения материальных благ и их справедливого распределения!" "Каждому по потребностям!!" - вот тот идеологический максимум, до которого дошли лучшие умы Земли за всю ее историю. Прогресс и совершенствование цивилизации измеряются только ростом производства все более роскошных и утонченных предметов потребления. А что касается "роста культурного уровня населения", то, как уверяют нас казенные оптимисты, набьем вот брюхо, и тут же начнет расти культура, и все будут дружно коллекционировать спичечные коробки, писать маслом и заниматься икебаной.