Подчеркивая сотериологичность, иррациональность вопроса о Сыне Божием, вырывая его из тисков рационализма, Афанасий, однако, не мог создать новой, совершенной терминологии. Едва ли не главный его дефект состоит в неразличении понятий и и в безразличном их употреблении. Конечно, нет y него и термина. Ho всякого рода другими описательными и отрицательными выражениями св. Афанасий не позволяет арианству снизить не сравнимое ни с чем божественное достоинство Логоса. Вместо «единосущия» y него термин «собственность» -: «,» Отца. «Он отличен от всего происшедшего и собственен Отцу». «Бог не Монада, a всегда Триада». Бог никогда не был и не мог быть ни, ни. He было арианского, к, потому что рождение Логоса предвечно. «Так как Свет Божества предвечен, то и Отблеск его также предвечен».

Как Творец, Бог производит все вещи Своим свободным хотением, a как Отец - «не хотением, a Своей природой -, к к». Термином «» явно Афанасий выражает идею «сущности». A в других местах и прямо договаривается до этой решающей формулы. Сын - «собственное порождение сущности Отца». Иначе: имеет по отношению к Своему собственному Отцу единство божества -.

У Сына с Отцом природное (или «физическое») единство -, тожество природы, тожество божества -, Сын единоприроден, един по бытию, т.е. единосущен. Он не какая-то промежуточная прирда - о, ибо «если бы он был Богом только по причастию к Отцу, будучи Сам через это обожен, то Он не мог бы и нас обужить -,». Сотериологическая ценность догмата превалирует над всем. Ею спасает Афанасий живую сущность христианства, идя по стопам антигностической малоазийской школы.