Людям же невдомек, что ничто не повторяется, что во Вселенной нет эталонов. Они возомнили себя эталоном белкового совершенства и лепили по своему образу сначала богов, а затем пришельцев. Люди тосковали по инопланетным братьям-гуманоидам и не допускали мысли о том, что внеземной разум может принять вид плесени, а летающая тарелка - чернильницы-непроливайки. Им ничего не было известно ни о мыслящих атомах, ни о субстанциях интеллекта. Они пытались проникнуть во Вселенную напролом, через космос, и пренебрегали лабиринтами микромира, ведущими в парсековые дали грядущего.

Но люди рвались в будущее, взывали к Вселенскому Разуму. И звездная плесень, его полномочный и чрезвычайный посол, должна была решить, достойно ли человечество приобщиться к нему.

* * *

- Мама, мамочка! Смотри, что я нашла!

- Подумать только, чернильница... Точно такая была у моей бабушки. Тогда писали перьями и макали их в чернила.

- Ой, как интересно! Можно я с ней поиграю?

- Играй... Только очень уж она грязная!

* * *

Ни у кого не было такой игрушки! Лика не расставалась с ней. Ложась спать, брала с собой в постель. И всю ночь видела сказочные цветные сны...

Оранжевые солнца сияли в пурпурном небе. Диковинные, но совсем не страшные звери резвились в фиолетовой траве. Отплясывали веселый танец радужные лучи, то сливаясь в переливчатую массу, то рассыпаясь хаосом красочных брызг, то группируясь в ажурные многоцветные решетки...

Проснувшись, Лика пересказывала фантастические сны маме - образно, с многими деталями, словно все происходило наяву и подмечалось вдумчивым наблюдателем.

Мама Лики не знала, радоваться или тревожиться. "Что это, болезненная впечатлительность или слишком живое воображение?" - спрашивала себя она.

- Здоровый, развитой ребенок, - успокоил доктор. - А игрушки тебе снятся? - поинтересовался он у Лики.