Он опять оглянулся на новый бомбардировщик СР-2. Нет, не загорелся. Рухнувший самолет, специально созданный для опытных полетов, чем Дункан сегодня ночью и занимался, походил на огромный серебристо-мерцающий призрак и почти сливался со снегом, запорошившим эту небольшую долину в горах. Дункан открыл рот и глотнул воздух. Прислушался к шуму ветра среди отяжелевших под снежными шапками сосен и тсуг. Подвигал ногой. Получшало, и заметно.

Потом взглянул на часы и с облегчением заметил, что до назначенного времени оставалось еще пять минут. Хустин обещал, что шины грузовика будут с цепями и они пробьются.

Они ведь проделали всю операцию порожняком и получилось великолепно, даже по более глубокому снегу, чем этот.

Но сейчас Дункану вдруг захотелось, чтобы они не появлялись.

Участник двух войн - высокий тридцатипятилетний мужчина, телосложение плотное, шевелюра красивая светлая, правда, начавшая редеть, лицо мужественное, а вот рот и подбородок несколько безвольные, - все еще ходил в майорах и винить в этом мог только себя. Особенно после того случая в Корее. Но все это в прошлом. Теперь будет по-другому. Если только...

Как было бы славно, если бы Чарли Кэмп и Лес Хамфрис приземлились где-нибудь поблизости от телефона и сообщили кому следует ориентировочные координаты места аварии. Тогда, пожалуй, его нашли бы до появления Хустина.

Он не стал рисковать жизнью людей на борту. Ведь их, наверное, застрелили бы, окажись они в самолете при посадке, а к этому он еще не совсем готов. Но если хоть один доберется до телефона и вызовет спасателей, а те прибудут раньше, ни Хустин, ни Карлотта, ни Генерал не смогут предъявить ему претензии, обвинить в провале операции.

Но он знал, что обманывает только себя. Тогда они просто убьют его. А Карлотта и пальцем не пошевелит в его защиту.

Карлотта. Мысль о ней жгучим огнем полыхнула в мозгу. Он почти воочию представил ее, красивую и безразличную, с неотразимым, полным презрения взглядом, который мог так много обещать, да не мог, а пообещал, если он возьмется за это.