Со всех сторон донеслись крики: "Гори-и-и-им!"

Второе "я"

Уже неделю Знаток не выходил из дома и стонал. Ожоги плохо заживали. И душа не переставала болеть. Жалко было свою лабораторию. Самые чуткие осциллографы, самые современные генераторы, самые совершенные потенциометры, самый быстродействующий компьютер - все сгорело дотла. Что лаборатория - институт кое-как отстояли пожарные. Если бы они так быстро не примчались, никакая автоматика не помогла бы. Знаток вспоминал потоки белой пены, в которых не хотело униматься электрическое пламя, вспоминал голубой, потом серый, потом черный дым, в котором он едва не задохнулся, и все его боли - и телесные, и душевные - вгрызались в него с новой силой. Погибло ценное оборудование, а хуже того - сгорели бесценные записи экспериментов. Из-за этого уже неделю Знаток стонал, метался по квартире и не находил себе места.

Зазвонил телефон. Знаток снял трубку и по привычке представился полным званием, как делал на работе:

- У аппарата Знаток прекрасного и Светило в области точных наук.

- Привет, старина! - раздалось в трубке.

- А, это ты, Друг! Здравствуй.

- Ну, - спросил Друг, - почему такой бледный голос? Где твое богатырское ничего? Когда собираешься на работу?

- Голос слабый, потому что все болит, - отвечал Знаток. - Здоровье уже не богатырское. А если бы оно и было, то все равно выходить на работу некуда.

- А вот и врешь! - В трубке раздался радостный смех. - Ты забыл, что у тебя есть я, а у меня - Институт Безумных Идей.

- Как? - вскричал Знаток. - Уже?

- Уже, - подтвердил Друг. - Уже месяц я директор Института. И новая лаборатория с самым наиновейшим оборудованием ждет тебя не дождется. Так неужели она не дождется?

- Лечу! - взревел Знаток. - Спаситель! Пять минут на одевание, полчаса на троллейбусе...

- Никаких троллейбусов! - засмеялась трубка. - Одевайся без паники да не забудь побриться: через пятнадцать минут за тобой прикатит мой голубой лимузин.