- У нас вы можете выбрать только одно из двух.

- Ну, ладно. Тогда пусть меня расстреляют. Выбираю взвод солдат!..

Я потянулся за лежавшей на полу книгой, думая, что разговор кончен. Но надзиратель вновь дрожащим голосом обратился ко мне:

- И вас действительно совершенно не волнует, что вам приходится выбирать способ собственной смерти?

- А что ж тут волноваться? Все равно ведь вы меня прикончите!..

Лицо его исказилось болезненной гримасой. Он почти выбежал из камеры.

В течение трех следующих недель у меня был прекрасный аппетит, я поправился почти на три килограмма. Надзиратель за это время похудел на пять. Он, очевидно, гораздо больше размышлял о моей казни, чем я. Бедный парень, вероятно, любил ближнего своего больше, чем себя!.. Он даже - без моего ведома - обратился к губернатору штата с просьбой заменить мне смертную казнь пожизненной каторгой. На нем просто лица не было, когда он пришел сообщить об отказе...

Постепенно он стал действовать мне на нервы, хотя и нелегко возненавидеть человека, который так хочет вам добра.

За неделю перед казнью он появился в дверях камеры с каким-то незнакомым молодым человеком.

- Это доктор Сэнсом, - сказал надзиратель. - Он хотел бы с вами поговорить.

Я приподнялся на койке. "Этот доктор, вероятно, круглый идиот, подумал я. - Ни один доктор, если он в своем уме, никогда бы не полез в камеру смертников".

Коридорный открыл решетчатую дверь, но в камеру вошел только доктор.

- Я оставлю вас наедине, - пробормотал надзиратель Раймонд и исчез вместе с коридорным.

- Вы пришли, доктор, проверить, достаточно ли я здоров, чтобы умереть? - спросил я.

Он улыбнулся одними губами. Глаза его оставались холодными, как голубоватые льдинки. Таких ледяных глаз я не видел еще ни разу.

- Вы бы лучше позаботились о нем, - кивнул я головой в сторону, куда удалился надзиратель. - Он слишком близко все это принимает к сердцу.