- Я выбрал расстрел и не намерен от этого отказываться. А тем, что от меня останется, распоряжайтесь, как хотите.

- Отлично! - воскликнул доктор, вставая.

Затем он вынул из кармана пиджака и протянул мне на подпись какой-то документ. Он не хотел откладывать эту процедуру, боясь, что я передумаю.

Я подписал, не читая, и доктор Сэнсом ушел.

Утром в день казни мой надзиратель нервничал больше, чем я. Видно было, что он всю ночь не сомкнул глаз. От него пахло спиртом.

Я вышел вслед за ним в сопровождении бормотавшего молитвы "небесного штурмана" и, сознаюсь, подумал, что стаканчик виски не помешал бы и мне.

Тюремщики, мимо которых мы проходили, кивали прощально головами; некоторые что-то ворчали, желая, видимо, меня подбодрить.

На тюремном дворе было холодно. Первые лучи солнца золотили верх высокой кирпичной стены. Массивный деревянный стул с прикрепленными к нему ремнями стоял метрах в пятидесяти, напротив сарайчика, сколоченного из досок и прикрытого полотнищем. Я знал, что солдаты уже там. Когда наступит мой час, занавес поднимется и - трах!..

Метрах в двадцати левее стула стоял санитарный автомобиль с прицепом. Рядом с машиной - доктор Сэнсом с группой каких-то медиков. Слышался только рокот дизельмотора, установленного на прицепе. Я подумал, что мотор, вероятно, дает ток аппаратуре искусственного кровообращения.

Я подошел к стулу и сел. Тюремщики облегченно вздохнули: я не заставил их применять силу. Надзиратель очень невнятно прочитал какую-то бумажку. Двое полицейских ремнями пристегнули к стулу мои руки и ноги. Тюремный врач прикрепил к моей груди мишень, а потом закрыл мне голову тяжелым металлическим колпаком, края которого уперлись в плечи.

Наступила мертвая тишина.

Я хотел сказать что-нибудь остроумное, но вдруг почувствовал страшный удар прямо в сердце. Кровь хлынула горлом. Я успел подумать: "Доктор просчитался..."

Больше я ничего не чувствовал...

Когда я открыл глаза, брезжил слабый свет. Я словно сквозь густую белесую пелену видел, что возле меня что-то двигается. Слабость, какой я никогда прежде не знал, парализовала все тело.