— Не говори так, Тед, — заскулила она. — Мы друзья. Ты особенный. До тех пор пока существуете ты, Майкл и Энн, я никогда не буду одна, неужели ты не понимаешь?
— Ты одна.
— Нет, — настаивала она на своем. — У меня есть мои друзья, мои особенные друзья. Они мне помогут. Ты мой друг, Тед.
— Я был твоим другом прежде.
Ее губы дрожали, она была оскорблена до глубины души. Сейчас дамба будет прорвана, и Мелоди наконец устроит ему марафонскую истерику с рыданиями и воплями. Женщина побледнела, губы раздвинулись в злобном оскале, лицо превратилось в уродливую маску гнева.
— Ублюдок.
Подобный поворот событий не был для Теда неожиданностью. Он встал и подошел к бару.
— Не начинай, — сказал он, наливая себе виски и бросая в бокал кубик льда. — А то я выгоню тебя вон. Ты поняла, Мелоди?
— Мерзавец, — прошипела она. — Ты никогда не был моим другом. Никто из вас не был. Ты лгал мне, заставлял верить тебе, использовал меня. А теперь вы все поднялись так высоко, а я никто, и вы не хотите меня знать. Ты не желаешь меня знать. Ты не хочешь мне помочь. Ты никогда не хотел мне помочь.
— Я помогал тебе, и не раз, — возразил Тед. — Ты должна мне не меньше двух тысяч долларов.
— Деньги! Больше тебя ничего не интересует, ублюдок.
Тед сделал глоток и нахмурился.
— Убирайся к черту.
Ее лицо стало белым.
— Я послала тебе телеграмму два года назад. Я послала телеграмму всем троим. Я нуждалась в вас, вы обещали, что придете ко мне на помощь, и ты обещал, когда занимался со мной любовью, и ты был моим другом, но, когда я отправила тебе телеграмму, ты не приехал, проклятый ублюдок, не приехал, никто из вас не пришел ко мне на помощь, никто из вас! — она перешла на крик.