- Боже мой, ты просто глуп, старик, - улыбнувшись, ответил Оборотень. Хочешь знать, кто настоящий представитель Культуры на этой планете? Нет, не она. - Он кивком головы указал на женщину. - Это снабженный собственным двигателем мясоруб, что повсюду следует за ней, ее летающий нож. Ей нравится принимать решения, ему нравится делать то, что она ему говорит, и все-таки посланец он. Ядро Культуры - машины. Думаешь, раз у Бальведы две ноги и мягкая кожа, то ты должен принять ее сторону, но на стороне жизни в этой войне стоят именно идиране...

- Ну, ты-то скоро окажешься по ту сторону жизни. - Геронтократ запыхтел и скользнул взглядом по Бальведе. Агент сквозь опущенные ресницы разглядывала прикованного к стене мужчину. - Пойдемте, мисс Бальведа. - Амахайн-Фролк повернулся и взял женщину под руку, чтобы проводить из камеры. - Присутствие этого... этой твари куда более противно, чем запах камеры.

И тут Бальведа подняла взгляд на узника. Игнорируя министра-карлика рядом с ней, пытающегося оттащить ее к двери, она посмотрела на узника ясными черными глазами и развела руками.

- Мне очень жаль, - сказала она.

- Вы не поверите, но это хорошо описывает и мои чувства, - ответил он, кивнув. - Пообещайте хотя бы, что сегодня вечером будете очень мало есть и пить, Бальведа. Мне будет очень приятно, если хоть кто-нибудь там, наверху, окажется на моей стороне... пусть даже мой злейший враг.

Ему хотелось сказать это провоцирующе-шутливо, но в голосе прозвучала только горечь, и он отвел взгляд от лица женщины.

- Обещаю, - сказала Бальведа и позволила министру проводить себя до двери. Голубой свет в затхлой камере померк. У двери она остановилась. Повернув, превозмогая боль, голову, он еще мог видеть ее. Летающий нож тоже здесь, в камере; возможно, он был тут все время, просто Оборотень не обращал внимания на парившее в полумраке тонкое и острое маленькое тело. Он посмотрел в темные глаза Бальведы. Летающий нож шевельнулся.