— Доктор Симкоу, что случилось? — услышал он уже до смерти надоевший ему вопрос.

— Не знаю. Вы умеете пользоваться селектором?

Администратор непонимающе посмотрел на него. Видимо, слово «селектор» было американизмом.

— Селектор, — повторил Ллойд. — Система конференц-связи. — И, заметив, что мужчина продолжает непонимающе на него смотреть, добавил: — Интерком!

— Да, конечно! — воскликнул по-английски, но с сильным немецким акцентом администратор. — Вот здесь.

Он подвел Ллойда к пульту и нажал несколько кнопок. Ллойд взял тонкую пластиковую трубку с микрофоном на конце.

— Говорит Ллойд Симкоу. — Собственный голос донесся до него из динамиков, висевших в коридоре, но система, снабженная фильтрами, работала чисто, не «фонила». — Нет сомнений в том, что произошло нечто чрезвычайное. Несколько человек получили травмы. Если ваше состояние можно назвать «амбулаторным»… — Он оборвал начатую фразу. (Для большинства сотрудников английский был вторым языком.) — Если вы в состоянии передвигаться самостоятельно и если те, кто находится рядом с вами, также в удовлетворительном состоянии или не нуждается в вашей помощи, пожалуйста, срочно соберитесь в главном холле. Возможно, кто-то потерял сознание там, где его трудно обнаружить. Нам необходимо установить, кто из сотрудников отсутствует. — Он передал микрофон администратору: — Можете сказать то же самое по-немецки и по-французски?

— Jawohl,

Ллойд отошел от пульта конференц-связи и знаками поторопил всех остальных к выходу в холл, украшенный бронзовой доской, когда-то висевшей на одном из зданий, снесенных, чтобы построить центр управления БАК.

На доске было выбито самое первое название ЦЕРНа: «Европейский совет по ядерным исследованиям». Теперь это название фактически ничего не означало, но здесь чтили традиции.