Опыт у комиссара Бежана в данной области был побольше, чем у Казика. И этот опыт вкупе со здоровым полицейским инстинктом подсказал ему, что Элюне можно верить, что Элюня - по нужную сторону баррикады и что хватит зачислять ее в разряд подозреваемых. В голове комиссара как-то сразу все происшедшее выстроилось в стройную, логичную схему.

- Ну что ж, - произнес он совсем другим тоном, поставив на стол опустевшую чашку, - я верю пани, однако мы обязаны соблюдать формальности, так что я должен записать показания свидетелей. Прошу назвать лиц, которые могут подтвердить ваши показания.

Пожалуйста, это совсем просто.

- Кассирша - раз, - не задумываясь, произнесла Элюня. - Я обращалась только к одной, у нее делала ставки по всем заездам. Не знаю, как ее зовут, но опишу внешний вид. И даже могу сказать, что она ела на завтрак, хотя... наверное, это был уже ленч. Так вот, она съела бутерброд с колбасой мортаделой и огурчиком и еще к этому яйцо вкрутую. В директорской ложе только одна касса, вам нетрудно будет проверить. И еще был там один завсегдатай, пан Юрек, фамилии не знаю, мы с ним долго разговаривали. Коней обсуждали, то да се. Ну и Казик, это мой парень, мы вместе пришли. Казик, надо же, чуть не забыла!

- Фамилию парня вы, надеюсь, знаете?

- Знаю, конечно, ведь мы еще в одном классе учились, записывайте Казимеж Радванский. Сейчас его нет в Варшаве, уехал по служебным делам, но завтра вернется. Хотя, возможно, еще сегодня вечером. А еще буфетчица. Даже две буфетчицы! Я покупала кофе, пиво и вареники. У них подают настоящие домашние вареники, очень люблю. И еще множество людей, но не все обязаны меня запомнить. Их я могу вам в субботу пальцем показать, потому как ни фамилий, ни имен не знаю.

Эдвард Бежан постарался прогнать несвоевременную мысль о том, что служебная поездка на ипподром может стать для него неожиданным развлечением, ведь он никогда не был на скачках. Откашлявшись, комиссар полиции произнес официальным тоном: