Выяснилось - очень даже разглядела. Окаменев, девочка даже моргнуть не могла, так и уставилась на негодяя, глаз с него не сводила, в ее памяти сохранились все детали бандитской физиономии, и она сумела очень толково эти детали описать. Во всяком случае, художник, которому предстояло сделать портрет по описанию свидетеля, был от ребенка в полном восторге. Элюне очень понравилось, что взрослые обращаются к ней за помощью, и она охотно, даже с энтузиазмом делилась с полицейскими своими наблюдениями.

- В этом вот месте, - начала она, ткнув себя в нижнюю губу, - у него сквозь бороду просвечивало такое... очень красное и жирное. Вот на этом глазу, - опять ткнула, на этот раз художника, - у него такая большая гуля, как горошина. Да, на этом глазу, он тоже стоял, как пан сейчас, с той стороны. А нос у него... вот здесь приплюснутый, а немного повыше так нос его пониже, а в середине на конце - как у собаки, только изнутри вроде косточки торчат. И шишки около ушей, а уж сами ухи... уши такие огромные, такие огромные, что аж висят! И солнце сквозь них просвечивало.

Художник прекрасно понял, что именно хотела сказать девочка, и в соответствии с ее указаниями легко создал портрет бандита - отвратительную рожу с обвисшей нижней губой, широким переломанным носом с выпирающим на конце хрящом, с наростом на левом веке и огромными ушами типа "лопухи". Элюня пришла в восторг от портрета и заявила - здесь преступник как живой.

А через два года лично наткнулась на запомнившуюся на всю жизнь рожу. Произошло это во время очередных школьных каникул. Преступник продолжал бесчинствовать в провинции, обходя стороной города и выбирая деревни, где кое-кому из мужиков доводилось иметь денежки. Кровь, чужую и собственную, ясное дело, он давно смыл с себя, одежду сменил, патлы немного укоротил, но физиономия осталась прежняя, и Элюня легко узнала его на ярмарке под Казимежем.