- Полагаете, риндли, если они действительно сохранились, станут соблюдать ваши границы?

- Их интеллектом никто никогда не занимался.

- Еще бы.

- Но их шкуры и кость клыков слишком высоко ценились в прошлом веке. Риндли были уничтожены едва ли не первыми.

- Не совсем так... Охота на них считалась наиболее престижной. Как когда-то - на львов и носорогов на Земле.

- С тем, что риндли гораздо опаснее...

- Те, кто рисковал охотиться здесь, имели более совершенное оружие, чем участники африканских сафари.

- Увы! Поэтому менее чем за двадцать лет обитатели здешних лесов и прерий были почти полностью истреблены.

- А как обстоит дело сейчас?

Ивар ответил не сразу. Он откинулся на локтях, сбросил с плеч ремни винтокрыла, сорвал голубовато-зеленую травинку, надкусил, взглянул на Инспектора:

- Это ведь главное, ради чего вы прилетели, не так ли?

- Ну, не только это...

- Мы с Леа догадались еще вчера, потому что именно этого вопроса вчера вы не задали... Видите ли, - Ивар вздохнул, - статут заповедника в целом соблюдается, но... Заповедник только треть поверхности планеты. На южном континенте действует рудник, правда всего один, но там поселок, несколько десятков человек с семьями. Люди разные... Я уже не говорю о морях, куда систематически наведываются любители морской охоты с Земли, и не только с Земли... Наконец, Западные экваториальные болота... Они в центральной части вообще не исследованы. Там при желании можно создать любую базу, делать оттуда вылазки. Людей в штате Заповедника, как вы знаете, мало. Кроме нас с Леа - всего шестеро наблюдателей; из них - двое стажеры. Кончится стажировка, и улетят.

- Сделайте так, чтобы не улетели.

- Для нашей работы нужны люди особого склада... Их становится все меньше. Здесь отнюдь не передний край науки и прогресса.