— Угу… — кивнул головой князь и повернулся к Витгефту. — А вы что предложите, Вильгельм Карлович?

— Транспорты разворачиваются назад прямо сейчас. А главные силы следуют вперед и после контакта с противником связывают его боем на встречном курсе, постепенно отворачивая на норд. Дадим транспортам фору в пару часов, а потом постараемся оторваться, пользуясь преимуществом в скорости. Общеэскадренная у нас на целых пять узлов выше, чем у них! Догнать нас смогут только бронепалубники, а они нам не страшны… Думаю, что предполагаемые потери при контакте и артиллерийской дуэли будут в пределах 7-10 единиц, из них тяжелые корабли — 2–3, не более. Предполагаемые повреждения остальных…

— Достаточно, Вильгельм Карлович, — перебил адъютанта генерал-адмирал, — я понял вашу мысль… Оба предложенных варианта гарантируют срыв операции. А она, должен вам напомнить, готовилась три месяца! А тут такой афронт!

— Но, ваше высокопревосходительство, Алексей Александрович! — горячо заговорил Витгефт. — Никто не мог точно предсказать появление на театре «Аннигилятора»! Ведь по последним данным разведки броненосец стоял в …

— Я знаю, где он, тварь такая, стоял! — снова перебил Витгефта Алексей Александрович. — Как говорят наши друзья французы: A la guerre comme a la guerre,

— Так точно!!! — вытянулись офицеры.

— У нас есть преимущество: мы знаем о местонахождении врага, а он о нашем присутствии нет. Плюс превосходство в скорости. Поэтому план такой: легкие силы обходят противника по широкой дуге и в нужный момент атакуют с тыла, добивая поврежденные корабли и внося сумятицу. Главные силы маневрируют таким образом, чтобы в момент зрительного контакта с противником быстро выйти на курс, ведущий к охвату его головы.

Штабные офицеры почти синхронно кивнули, признавая за планом право на жизнь.

— Приказываю! — генерал-адмирал слегка возвысил голос. — Отряду Макарова лечь на курс 270 и дать 25 узлов.