Пришла она и сегодня, шумная, веселая, перепачкала ему щеки губной помадой, распахнула окно, смахнула со стула этюдник, уселась по-хозяйски.

Она всегда приходила без приглашения, и ему даже нравилось это. Каждое ее появление было сюрпризом и оттого немного праздничным. Познакомился он с ней давно, предложил позировать ему, она согласилась, но никогда не приходила в назначенные часы, а всегда с опозданием, когда на час, когда и на день. Могла прийти она и ночью, как ни в чем не бывало разбудить его и, усевшись на стуле, сказать: "Ну, давай пиши". Сначала он пытался приручить ее, но ни ласка, ни окрики, ни подарки не привели ни к чему, и он смирился с ее вольным характером и даже полюбил его. Единственное, что не умела делать Дина - это надоедать, а он сам жил безо всякого режима, то ударяясь в работу, то валяясь целыми днями в хандре на диване, когда не писалось, и такая подруга в общем-то его устраивала.

Вот и сейчас его не было дома почти месяц, он ездил в Саяны, писал этюды, домой вернулся усталый, измученный головой болью, и Дина, словно зная о его приезде, пришла на другое же утро.

- Я по тебе страшно соскучилась, - сказала она. - Давай пойдем куда-нибудь вечером.

- Да я бы пошел, - сказал он, - но у меня направление в больницу на сегодня.

- Разве ты умеешь болеть? Удивительно! Надеюсь, что насморк?

- Что-то вроде этого... Взгляни лучше на этюды. Это Ка-Хем... Так, голова побаливает.

- Пачкотня, - одобрительно сказала она, повертев картонки в руках. - А почему же из-за головной боли тебя направляют в больницу?

- Откуда мне знать, докторам виднее.

- Ты от меня все скрываешь, Коля. Ты ужасно скрытный человек. Учти, я буду ходить в больницу, и все узнаю. Послушай, а вдруг у тебя что-нибудь страшное? Ты не боишься?

- Нисколько.

- Ты настолько несамостоятельный, что даже бояться за тебя приходится мне. И делать это я буду на совесть.