Молчат рыцари, пробираются медленно сквозь чащу мрачную, отдаляясь от Камелота славного, разгульного. Угрюм и дик лес Броселиандский.
И не выдержал Говен, сводный брат короля Артура, разговор начал мессир Говен, сын Лота Оркнейского. Разговор неторопливый, негромкий в чаще угрюмой леса Броселиандского, на тропе уэкой, что покоя не дает коням иглами шиповника колючего.
- Сударь, - зазвучало слово тихое в чаще дремучей, - давно не был я в этих краях. Много дней провел я в поисках государыни нашей Геньевры, Мелеагантом похищенной, и давно не проезжал этой тропой.
И, встрепенувшись, ответил мессир Ивэйн, отводя взгляд настороженный от терновника густого:
- Да, сударь. Увы, не вас избрал Господь спасителем ее, а Ланселота Озерного.
Как гулко звучат голоса под cocен пологом темным!
Оживились рыцари, и потянулся разговор неторопливый, и незаметна стала тишина угрюмая, и все ближе источник под соснами и замок Лодины златовласой.
Улыбка теплая легла на уста мессира Говена отважного и спросил он, гриву конскую поглаживая:
- Как поживает Люнетта моя милая, помнит ли меня или другой сердцем ее завладел?
- Ждет вас Люнетта ваша темноволосая, верна она слову данному. Дружна она с госпожой и светло в замке от дружбы этой.
Не иссякает разговор, течет, как струя неспешная из-под камня тяжелого. И одиночество не помеха рыцарю отважному, а все-таки веселей вдвоем на тропе лесной.
Трещат ветви сухие в стороне от тропы, ломится кто-то сквозь чащу