Лук! Откуда он взялся у такого примитивного создания? Раненый никак не был похож на аборигенов из бирманских джунглей, которые до сих пор пользовались лукамп. Да и совершенно невозможно было представить себе какую-либо связь между ними и местным племенем. Болота, отдаленные непроходимыми лесами, находились за сотни километров от селений.

А как здесь очутилась колонна? Уж очень раненый туземец отличался от ставшего антропологическим древнемонского типа...

Карин не находил ответа на эти вопросы. Расположившись поудобнее у костра, он попытался думать о чем-нибудь другом. Но до конца дежурства в голове его теснились мысли, - одна другой противоречивее.

Проснулся он от ощущения, что кто-то пристально за ним наблюдает. И действительно, за ним следили два горящих черных глаза, которые, встретив его взгляд, тотчас закрылись. "Хитрец, - подумал археолог и вылез из гамака, - не иначе собрался бежать". Он потянулся и пошел к угасшему костру. Штуцкий, дежуривший последним, умывался.

- Наш приятель собрался бежать, - крикнул ему Карин. Склонившись над раненым, он осторожно взял его за плечо и слегка тряхнул - никакой реакции. Только лицо туземца мучительно искривилось от боли.

Поляк с улыбкой наблюдал за ним.

- Бедняга принимает тебя за тигра, - пошутил он, плеснув себе в лицо пригоршню воды.

- Эй, мы твои друзья, слышишь? - произнес Карин на каком-то наречии. Туземец по-прежнему не проявлял признаков жизни. Археологу пришлось перепробовать все знакомые наречия, пока неожиданно туземец не открыл глаза, удивленный, что с ним говорят на его родном языке.

- Мы твои друзья, - повторил Карин. - Где твое племя? Мы отведем тебя к твоим. Слышишь, где твое селение?

- Там, где восходит солнце, - ответил раненый, захныкав, словно ребенок. - Мне больно. Очень больно...