- Таких станций теперь не строят, девочка.

- Я знаю. Я думала про новые, которые строят сейчас, например в Гренландии...

"Так тебе и надо", - мысленно сказал я самому себе и накрепко прикусил язык.

- А может быть, поеду сажать леса в пустынях, - продолжала Ксанта, или буду перевоспитывать диких животных, делать их умными и добрыми. Как Фома...

- Что - как Фома?

- Ну, Фома - он тоже... Вы увидите, - Ксанта вдруг захлопала в ладоши. - Смотрите, смотрите, - закричала она, - вот они идут к нам, вместе с Букой!

Я оглянулся. Через площадь к нам неторопливо шествовали здоровенный лохматый ньюфаундленд [порода собак] и большой бурый медведь. Ньюфаундленд был размером с годовалого теленка, весь белый, с рыжими пятнами на широкой лобастой морде и на массивных лапах. Приближался он с необыкновенным достоинством, бесшумно и мягко ступая по розоватым каменным плитам. Косолапый, ростом чуть поменьше пса, трусил за ним вразвалочку, опустив черный нос к самой земле.

Я невольно попятился и потянул за собой Ксанту.

- Не бойтесь, - сказала девочка, осторожно высвобождая пальцы из моей руки, - Бука не кусается. А Фому перевоспитали, еще когда он был маленьким медвежонком. Он добрый и все понимает... Подходите, не стесняйтесь, продолжала она, обращаясь к псу и медведю, которые остановились в нескольких шагах от нас. - Бука, поздоровайся с... - Ксанта взглянула на меня. В ее взгляде были вопрос и легкое сомнение.

Как она сейчас назовет меня? Неужели дедушкой?.. "Если не назовет дедушкой, тогда, пожалуй, останусь тут", - загадал я, а ей быстро сказал:

- Меня зовут Филипп.

- Иди, Бука, поздоровайся с дядей Филиппом.

Я вздохнул с облегчением. Все-таки дядя, а не дедушка...