Он читал историю техники. Талантливо написанная книга была предназначена для детей, и Волгин, никогда не имевший больших знаний по технике даже своего века, выбрал ее, так как не без оснований считал, что не справится с более серьезным сочинением. Произведение неизвестного автора (в заголовке не стояло никакого имени) в популярной форме описывало технические средства, которыми пользовались люди начиная с пятнадцатого века христианской эры и до настоящего времени.

Чем дальше читал Волгин, тем больше крепло в нем убеждение, что эта детская книга для него слишком трудна. И это происходило не по вине автора, а только потому, что у Волгина не было знаний по самым основам излагаемого предмета.

"Как жаль, - думал он, - что я юрист, а не инженер! Видимо, мне придется взяться за учебники для начальной школы".

В отношении языка Волгин не испытывал никаких затруднений. За четыре месяца пребывания в доме Мунция, на берегу Средиземного моря, Волгин изучил современный язык так, что мог свободно говорить и читать на нем. Основу этого языка составлял русский язык, дополненный латинским. Грамматика его была проста и логична. Хорошо зная французский и немецкий языки, Волгин легко и быстро перешел на современный, чем вызвал искреннее удивление своего учителя Мунция.

Волгин старался не только говорить, но и думать на новом языке, чтобы лучше и глубже овладеть им, и это ему удавалось. Он все реже и реже ловил себя на том, что думает по-русски. Он знал, что родной язык никогда ему не понадобится, так как на всей Земле его знали только историки и отдельные люди вроде Люция.

Против воли, почти бессознательно Волгин относился ко всему, что его окружало, с затаенным чувством ревности, но не мог не признать, что по богатству и выразительности новый язык оставлял далеко позади все старые языки.