- С какой стати мне удивляться?

- Так ведь марсианин я, - сказал он, - не кто-нибудь. Я здесь две недели уже околачиваюсь, и, как кому-нибудь скажу, все удивляются.

- А чего они удивляются? - спросил я. - Ты же отдыхать сюда прилетел, не работать.

- Откуда я знаю, чего они удивляются? - взорвался он. - Сколько лет сюда с Марса валом валят отдыхать, пора бы привыкнуть.

- Тогда зачем ты хочешь, чтобы я удивлялся?

- Ну... - он замялся. - Запутал ты меня. Давай допьем?

Я кивнул. Он разлил остатки по стаканам и залпом выпил.

- Хороша минералка, - сказал он. - У нас на. Марсе намного хуже.

Мы жевали хлеб с колбасой и молчали. Каждый думал о своем. Сгущались сумерки.

- Небо здесь замечательное, - сказал он задумчиво. - И воздух. А на Марсе сейчас дышать нечем, и температура минус пятьдесят по Цельсию. А мне улетать завтра.

- Плюнь, - сказал я, - не улетай, если тебе здесь нравится.

- Ты что, парень, - удивился он, - я же по путевке, она у меня кончается. И на работу надо. И что я жене скажу?

Он завернул остатки хлеба и колбасы в газету и засунул в рюкзак.

- Хорошая у меня путевка, - вернулся он к своим мыслям, - вот только ночевать сегодня негде. У тебя свободного угла не найдется?

- Не найдется, - сказал я. - Нет у меня свободного угла.

- Ну, может, у знакомых, - продолжал он. Здесь ведь деревня большая, неужели у знакомых не найдется?

- Нет у меня знакомых. - Мне было холодно и хотелось есть. - Я не местный.

- А откуда же ты? - полюбопытствовал он.

- С Венеры.

- Постой, - сказал он, страшно удивившись, - разве и с Венеры сюда на курорт прилетают?

- Какой к черту курорт, - ответил я. - У нас здесь гауптвахта.

- А-а, - сказал он понимающе. - Сочувствую. - И, сложив вещи в рюкзак, поднялся: - Ну, тогда я пойду.