Элеонора Гризье преклонила колени и поцеловала сверкающий перстень.

- Прошу простить Ее Иносенсию. Я не знаю, почему мне стало дурно.

- Садитесь, сигнора, - произнесла Предстоятельница, подавая пример.

- Я чувствую себя вполне здоровой.

- Не сомневаюсь, ведь вам дали противоядие.

- Но...

- Вас отравили одним малоизвестным, но надежным ифранским ядом. К счастью, вы потеряли сознание там, где могли найти помощь.

Элеоноре показалось, что она ослышалась. Яд?! Но кто? Сторонники Тагэре предпочитают действовать мечами, хотя у погибших при Гразе остались матери, жены, любовницы. Яд - женское оружие.

- Ее Иносенсия спасла мне жизнь.

- Не думаю, что надолго. Здесь вы в безопасности, но только здесь. Мой долг и моя святая обязали спасать тех, кого можно спасти, но, быть может, я поторопилась.

- Ваша Иносенсия...

- Элеонора Гризье, - равнодушно произнесла Анастазия, - вы совершили достаточно преступлений. Заговоры против коронованных особ судит суд мирской, но святая Циала осуждает убийства и прелюбодеяния.

- Я БЫЛА женой Филиппа Тагэре, - выдохнула бывшая королева.

- Нет, и вы это прекрасно знаете. Бумаги сгорели, память о них тоже сгорит и скоро, но они были.

- Но вы же, - задохнулась Элеонора, забывая, с кем говорит, - вы же поддержали Пьера Тартю.

- Верно, ибо то, что он делает, идет на пользу ордену. Но я никогда не одобряла его решение жениться на незаконнорожденной и то, к чему это решение привело.

- Оно привело к тому, что у Арции есть королева и будет наследник.

- Сначала оно привело к тому, что у Арции появился законный король, которого никто не собирался допустить к трону.

- Мой сын еще несовершеннолетний.