Эмили Людвиг — дявителетняя социопатка с индивидуальностью пираньи, которая своим писклявым нытьем могла прошибить шестидюймовый слой бетона, когда думала, что ее никто не видит, сказала своему младшему братцу, что это дыра ведет в преисподнюю к дьяволу, и попыталась его туда спихнуть. Однако, пять лет общения с Эмили научили его самозащите — он пнул ее по голени и удрал. Услышав ее пронзительные вопли, которые было прекрасно слышно по крайне мере в двух городских кварталах, Пойнтер чуть не задохнулся от овладевшего им внезапного желания спихнуть в дыру саму Эмили.

Некоторые матроны Милтон Стрит теперь стали расценивать дыру как угрозу безопасности. Луиза Хайнес, самая гиперактивная из них, была первой, кто позвонил в полицию. Однако, им уже доводилось иметь с ней дело, и дежурный сержант просто намекнул, что, вероятно, она опять серьезно переборщила с дозировкой лития. Оскорбленная, она бросила трубку и повторно звонить отказалась.

Позже, одному из родителей удалось добиться своего, и днем приехала машина полицейского патруля. Свежевыбритый патрульный выбрался из машины и некоторое время смотрел на дыру. В это же время (3:30 pm), появился Ник Бейнс с полновесным матрацем, продавленным и выпотрошенным на уровне бедер, с торчащей из обивки проволокой пружин (матрацу было пятнадцать лет, а Ник весил почти 300 фунтов). Пришлось немного потолкать, однако матрац ушел вниз, сдирая и расширяя края дыры, чтобы освободить себе проход.

— Это карстовая трещина, — объяснил Ник, вероятно, припомнив в присутствии полицейского определенные распоряжения городских властей относительно свалки мусора. — Мы ее наполняем.

Молодой полисмен почесал в затылке, сглотнул, и по случаю сплюнул, чтобы скрыть свое изумление. Он уехал, но потом вернулся с нефтяной горелкой, круглой и черной, как бомба анархиста, увенчанной маленьким желтым языком пламени, который метался и дымился, и двумя деревянными козлами, выкрашенными в оранжевый цвет. Он расставил все это вокруг дыры.