Доневен выронил стакан - расплескалась вода, брызнули осколки.

- Лиз! - закричал он. - Лиз, что с тобой?

Он бросился вон из кухни, а я застыл на месте, не сводя глаз с кровавых следов на полу: Доневен босыми ногами напоролся на стекло.

Опять закричала женщина, но на этот раз глуше, словно уткнулась лицом в подушку или в стену.

Я наугад прошел из кухни в столовую, споткнулся то ли о скамеечку, то ли о какую-то игрушку, пролетел до середины комнаты, изо всех сил стараясь не упасть и не грохнуться головой о стол или стул...

...и снова налетел на ту же упругую стену, что остановила меня на шоссе. Я уперся в нее, навалился на неё всем телом, кое-как выпрямился и стал посреди столовой, в полутьме, перед этой невидимой стеной; мороз продирал по коже, все внутри переворачивалось от страха.

Я больше не касался этой стены, но чувствовал: вот она, передо мной.

Там, на дороге, под открытым небом я только изумлялся и недоумевал но тут, в доме, в обычном человеческом жилище мне стало по-настоящему жутко от этого непостижимого дьявольского наваждения.

- Дети! - кричала женщина. - Я не могу попасть к детям!

Теперь, хоть окна были занавешены, я немного осмотрелся. Разглядел стол, буфет и дверь, ведущую в коридор и дальше в спальню.

На пороге появился Доневен. Он вел жену, вернее сказать, почти нес на руках.

- Я хотела к детям! - кричала она. - Там... там что-то есть, оно меня не пускает. Я не могу пройти к детям!

Доневен посадил её прямо на пол, прислонил к стене и осторожно опустился рядом на колени. Потом поднял голову и посмотрел на меня, в глазах у него были и растерянность, и ярость, и страх.

- Это тот самый барьер, - сказал я. - Тот, что на шоссе. Он проходит через ваш дом.

- Но я не вижу никакого барьера, - возразил Доневен.

- Его никто не видит, черт бы его побрал. Но все равно он тут.