Маг неопределенно мотнул головой, всколыхнув свои серебристые волосы. В свои неполных двадцать два года он являлся одним из лучших учеников Академии Магов, а также непревзойдённым циником. Правда, этот его цинизм нередко другие принимали за эгоизм. Было вообще удивительно, как он и столь же высокомерная эльфийка не рассорились вконец. Казалось, что он презирал всех и вся. Он даже с собственной матерью был несколько холоден, а старшего брата так вообще откровенно ненавидел…

В этот-то момент в дверь кто-то неуверенно постучал. Старый лекарь не обратил на стук никакого внимания, продолжая возиться с внуком, не в силах признаться самому себе в бессмысленности своих стараний.

— Маркон, — скривила губы эльфийка, — прекратите возносить молитвы богу мертвых. Вот вам и обещанная подмога.

Маркон недоуменно взирал на пришелицу.

На пороге стояла худенькая, замызганная девчонка лет шестнадцати отроду, с кровоподтёком на щеке и в таком неприглядном одеянии, что… При всём желании она никак не тянула на «подмогу», разве что её послали помочь препроводить душу умершего в лучший мир. Её одежда была изодрана в клочья, словно на девушку напал дикий зверь, лишь поношенные сапожки выглядели нормально. В Зеленограде — столице Амфии, даже самый захудалый нищий постыдился бы напяливать на себя такое. Эта малолетка вызывала только чувство жалости. Даже оборотень или вконец изголодавшийся вампир не прельстился бы подобной пищей.

Вошедшая меж тем скептически оглядела собравшуюся вокруг умирающего мальчика компанию.

Эльфийка небесной красоты и непорочности весенних цветов удостоила Рэн лишь одним мимолетным, скучающим взглядом.

Светловолосый молодой человек посмотрел на неё с профессиональным интересом, постепенно сменяющимся презрением и лёгкой насмешкой.

Старик, склонившийся над ребёнком, и вовсе не удостоил её взглядом, продолжая что-то причитать над ребёнком.