"Наверно, жажда разбирает человека, - покачал головой Евтеев, вглядываясь. - Да... Но кто это, кто? Почему мне кажется, что я его знаю? Почему мне так хочется вспомнить, кто это?.. Отчего для меня это важно?.."

Но как он ни замедлял шаги, а все-таки проходил мимо и уже приходилось оглядываться: просто остановиться и подождать этого странно знакомого человека он почему-то не мог решиться - по не осознаваемой вполне, но чувствовал - мелкой, пустяковой причине. Он уже потерял надежду вспомнить его, ускорил шаги, когда вдруг за спиной, на середине улицы, криком беды взвизгнули тормоза и - глядя в то место на асфальтовом полотне вскрикнула шедшая ему навстречу женщина. Сразу похолодев, Евтеев резко обернулся...

"Но кто же, кто это был?.. - обхватив ладонями раскалывающуюся от боли голову, вяло распластанный на одеяле, старался догадаться он. - Почему меня _преследует_ это воспоминание?.. Где я мог видеть этого человека?.."

И вдруг он вспомнил, тут же с облегчением вздохнув. Это было в редакции одного научно-популярного журнала. Фамилия этого человека была Сюняев. Евтеев вошел, когда заведующий отделом пытался закончить с Сюняевым разговор. Казалось, Таран, как никогда, обрадовался его приходу, поднявшись из-за стола, подчеркнуто любезно поздоровался, всем своим видом давая понять бывшему у него посетителю, что пришел, наконец, человек, которого он с нетерпением ждал, у этого человека очень мало времени, и поэтому он - Таран - теперь крайне занят; он очень просит Сюняева извинить, но - увы - зайдите как-нибудь на днях, если хотите продолжить беседу.

- Хорошо, - сказал мрачно Сюняев, - я постараюсь учесть все ваши замечания и зайду на следующей неделе.

За мрачностью Сюняева от глаз Евтеева не укрылось выражение усталой безнадежности, какой-то щемящей беззащитности и стыда, словно тот каждой клеткой тела чувствовал, что унижается, и так же глубоко понимал, что у него нет иного выхода. Евтеева поразил его взгляд; впоследствии он признался себе, что никогда не видел такого умного, все понимающего и с такой затаенной болью взгляда.