В коридоре Галактионова ожидал рослый мужчина в отличном светлом костюме; не снимая шляпы, он стоял, засунув руки в карманы. У него были разные глаза: один налившийся кровью, другой белел, как фарфор, — искусственный глаз.

— Вы профессор? — спросил бесцеремонно мужчина.

— Да. Снимите шляпу.

Посетитель постоял с минуту в раздумье, затем вынул руки из карманов, снял шляпу и спросил:

— Русский?

— Русский.

— Вас-то мне и надо. Есть разговор один на один, — посе титель подмигнул фарфоровым глазом.

— Мы одни, можете говорить, — Даниил Романович насторо жился. — Только я очень занят…

Мужчина вытащил из кармана газету.

— Я по поводу вот этой статьи. Правда ли это? Правда ли, что тут лежит наш мальчик?

Перед Галактионовым, несомненно, стоял бандит, может быть, главарь шайки. Стало не по себе.

— А вы кто будете?

— Отец, — не моргнул тот.

— Ну и что?

— Ага, значит, он здесь! — обрадовался фарфоровый глаз. — Значит, все это правда… Слушайте, профессор! Если вы спасете нашего мальчика, вы получите пару-другую чистым золотом… Какой дьявол — пару тысяч! Вы получите столько, сколько скажете. Ну?

— Послушайте, — нахмурился Галактионов. — У меня нет ни желания, ни времени разговаривать на эту тему. Не отрывайте меня от работы, не мешайте. — И с огорчением подумал: «Вот с кем приходится иметь дело…»

Посетитель придвинулся и заговорил тихо, с доверитель ностью:

— Ладно. Вы не верите, что я отец. Скажу правду. Я Кай зер. Слышали?

Галактионов знал из газет кличку главаря столичной банды; много писалось о его характере, только портретов не помещали. И он подумал, что просто так Кайзера не выпроводить из клиники: словами не отделаешься.

И сказал:

— Я не знаю, что будет с вашим «мальчиком» через час, че рез полчаса. У нас не оказалось крови для переливания, нужной крови…