Что ж, пусть будет «Атлантия» — дело не в названии…

Все это растолковала атлансдамская рабочая газета «Бесс мертие труда». «Враждующие» партии сразу же ополчились против нее, их мощные печатные орудия дали по ней дружный залп.

Но этот залп все равно не произвел того впечатления, ка кое произвели сообщения тех же газет в одно июньское утро. Сообщения были кратки, необычны и не совсем ясны…

По небу только что прокатилась гроза, сыпал редкий свер кающий дождь, по тротуарам ползли грязные ручейки. Жители не ждали, когда прекратится дождь. Они выскакивали на улицу, не захватив зонтиков, и мчались к газетным киоскам. Очереди то возникали, вытягиваясь, то вдруг ломались; низенькие киоски, плотно окруженные толпой, исчезали, как грибы в траве. Мальчишкам, выбежавшим на тротуар с пачками газет, не надо было выкрикивать новости; через какие-нибудь две-три минуты они уже вприпрыжку возвращались в редакции с пустыми руками. Мокрый асфальт не пятнали грязно-белые листы — никто не бросал бегло просмотренных газет, все совали их в карманы, чтобы еще раз прочесть дома. Падким на сенсацию газетам верили и не верили. Бесчисленные вопросы, выкрики недоумения и удивления сыпались со всех сторон.

Вот какую сенсацию преподнесли газеты.

«Воскресение из мертвых» — чернел заголовок во всю первую страницу «Новой Атлантиды». Под этим заголовком — большая фотография: молоденькая девушка с очень худым лицом и печальными глазами… Краткий текст пояснял:

«Три дня назад мы сообщали нашим читателям о самоубийстве Эрики Зильтон, семнадцати лет, проживавшей в пригороде Ольвин, подвал дома 49. Врачи в присутствии нашего корреспондента констатировали ее смерть от острой анемии; причина самоубийства, как выяснилось из разговора с соседями Зильтон, — нищета.