— Извините меня, мистер, но вы ошиблись каютой. Если бы из-за непогоды я не чувствовал себя нездоровым, я бы просил вас остаться выкурить со мной по сигаре, но понимаете… — С трудом, я вымучил улыбку и нервно хлопнул незнакомца по плечу еще раз… — Я бы предпочел остаться один, если вы не возражаете… Сожалею, что разбудил вас.

Однако я тут же понял, что делаю чересчур поспешные выводы. Я не разбудил незнакомца. Он и пальцем не двинул, а его дыхание даже не шевелило платок, прикрывавший лицо.

Снова на меня навалилась тревожная тоска. Я протянул трясущуюся руку и схватил уголок платка. Поступок постыдный, но я был вынужден это сделать. Если лицо гостя соответствовало телу, то все нормально. Но если по какой-либо причине…

Приподнятый угол платка приоткрыл часть лица, в которой не было ничего успокаивающего. С криком ужаса я сорвал платок. В течение мгновения, очень краткого мгновения, я смотрел в лицо, темное и отвратительное, сине-зеленые глаза трупа, приплюснутый обезьяний нос, мохнатые уши, огромный язык, который он, по-видимому, показывал мне. Лицо зашевелилось, закривлялось. Голова начала покачиваться слева направо, давая возможность видеть звериный профиль.

Я бросился к двери, охваченный невыразимым страхом. Я страдал, как животное. Мой поврежденный рассудок был не способен размышлять, агонизировал. Но все-таки, сокровенная часть моего сознания продолжала наблюдать. Я видел, как язык скрылся между губами; черты лица изменялись до тех пор, пока изо рта и слепых глаз не потекли струйки крови. Через несколько секунд рот был уже кровавой раной, быстро расползающейся и ставшей, наконец, алой дырой…

Стюарду понадобилось десять минут, чтобы оживить меня.