-- ...и я с великим усердием, насколько позволят мои ничтожные силы, изложу тебе все, что ты пожелаешь, о несравненная дева, светоч добродетели и красоты, продлив свою жалкую жизнь хотя бы на время моего грустного повествования.

Вздох у меня получился почти талантливо. Да что там скромничать, гениальный был вздох, полный самого безысходного отчаяния и смирения, но тут, как назло, в памяти всплыла обнаруженная мною в одной из действительности история "Тысячи и одной ночи", и я закусил губу, убивая идиотскую ухмылку.

-- Но почему же ты собираешься рассказывать грустное? -- капризно сказала девица. -- Я не хочу грустное. Понял? Ну что же ты молчишь? Говори!

Говори! А что говорить? Рассказать ей об Институте, где я работаю? Нет, взгрустнет несравненная -- и никто не даст за мою жизнь сгоревшего предохранителя. От скучающей женщины можно ждать чего угодно.

Я усиленно ворочал мозгами, пытаясь вытряхнуть из извилин хоть что-нибудь смешное. Выдать ей обойму институтских анекдотов? Так разве поймет, куда ей, темной...

-- Что читаешь? -- спросил я, указывая на книгу.

-- Иегуда Абарбанель, "Диалоги о любви".

-- Нравится?

-- Ну-у, как тебе сказать... -- протяжно и почему-то в нос ответила девица.

И тут меня осенило. "Ну-у, как тебе сказать..." Конечно же, Эллочка из отдела костюмов и обрядов! Разница только в цвете и длине волос, как я раньше не сообразил?! А раз так...

В следующий миг моя непринужденная улыбка осветила затканные вековой паутиной углы, я пристроился на полу рядом с девицей и попросил для вдохновения коснуться ее руки. И все. Дальше я уже все знал. Она могла бы молчать, последующий диалог был под силу мне одному.

-- Могу ли я знать твое имя? , -- Мария Изабелла дель...

Там еще три раза повторялось "дель", четыре раза "де" и один раз "ибн". Повторить ее имя я не смог бы даже под страхом смерти.