Квадрига галантно поцеловал ей ручку и немедленно представился:

– Доктор гонорис кауза Рем Квадрига. Вы согласитесь позировать мне, мисс?

– Я подумаю, – ответила Селена очень просто и мило.

– Вы бы для начала поинтересовались, в одежде или без, – с армейской прямотой посоветовал Антон.

– Это неважно, – так же просто и небрежно откликнулась девушка.

– Вам заказать еще "дайкири"? – предложил Виктор.

– Да, – сказала она ему, словно они уже час сидели тут вместе. – И учтите: сегодня я пью только «дайкири». Я вообще, как правило, пью только замороженный «дайкири».

– Это прекрасно, Селена, просто замечательно! – заявил Виктор, чувствуя, как начинает пьянеть, и радуясь этому. – «Дайкири» для юной леди и двойную ментоловой для меня. А вот скажите, Селена, мы тут с господином инспектором несколько по-разному смотрим на национальный вопрос. Как вы относитесь к этой проблеме?

– Что именно вам хотелось бы узнать? – улыбнулась Селена.

– Голем, объясните, у вас это лучше получается.

– Отчего же лучше?

– Оттого, что вы – коммунист, а коммунисты давно решили национальный вопрос, создав новую общность людей – советский народ.

– Вы забываете, Виктуар, что я не просто коммунист, – решил откреститься Голем от советского народа. – Я – коммунист с человеческим лицом.

– Зюгановец, что ли? – робко поинтересовался Антон, но не был услышан и задал другой вопрос: – А бывает фашизм с человеческим лицом?

– Думаю, что нет, – серьезно ответила Селена. И вдруг добавила: – Зато бывает фашизм с лицом бедуина.

За столиком стало невероятно тихо. Не хватало только мухи, которой в таких случаях полагается пролететь.

Потом Квадрига сказал:

– Барханы. Суховей. Пробковые шлемы. И кипяток в кожухе пулемета. Сделалось еще тише. Антон едва заметно повернул голову и быстро поводил глазами из стороны в сторону.

За столик в углу усаживались двое – постоянные посетители ресторана "У Тэдди", – долговязый, которого Виктор окрестил профессионалом, и его спутник – молодой человек в сильных очках и с неизменным портфелем.