К вечеру зарядил дождь. Капель действовала на нервы, я долго не мог заснуть. После сегодняшнего марша тело хоть и гудело, но не так, как вчера. Куда-то девался привычный шум машин, свежие запахи и новые звуки пьянили и приводили в какой-то транс. Я лежал, одновременно спящий и бодрствующий, не думая ни о чем и позволяя себе просто быть. Еще немного, и я провалился бы в сон, но мешал какой-то странный зуд, словно что-то внутри заставляло меня бодрствовать.

Сашка зашевелился, и наваждение пропало. Он внезапно что-то пробормотал, покрутил головой, сморщился, словно понюхал что-то неприятное, а затем полез из палатки. Я видел, что он захватил с собой ружье, и на всякий случай подтянул поближе маленький туристский топорик. Охотник стоял спиной ко мне, взяв ружье наизготовку и чутко прислушиваясь к окружающему лесу, поза его была настороженной. Костер потух, в свете луны видно было плохо, ночные тени обманывали зрение и приходилось полагаться на слух. В такой обстановке немудрено обмануться.

Сашка уже собрался ложиться обратно и развернулся к палатке, когда из теней за его спиной беззвучно взмыла тень и обрушилась на плечи человека. От удара охотник рухнул на землю, его ружье вырвалось из рук и отлетело к входу в палатку, прямо в мои руки. Я схватил его и выстрелил немного выше зверя, стремясь не столько попасть, сколько напугать, согнать с Сашки. Расстояние не превышало трех метров, но видимо я промахнулся, потому что никакой реакции на выстрел не последовало, зверюга кинулась на меня. Мне удалось прокатиться у нее под брюхом, я резко развернулся и вскинул ружье, во втором стволе оставался неизрасходованный патрон. Мне повезло, бешенное животное (тогда оно казалось мне крупным волком) запуталось в поваленной палатке, я мог спокойно прицелится.