«Серой как будто не пахнет, — весело подумал Станислав Гагарин. — Или запах «Золотого руна» перебивает?»

— Я вижу, что вы меня совсем не боитесь, — сказал Сталин. — И это хорошо. Товарища Сталина не надо бояться. Товарищ Сталин не страшен, понимаешь, тем, кто его не боится. Честные люди не боятся товарища Сталина.

«Как ему сказать, чтоб отвернулся? — лихорадочно соображал писатель. — Одеться ведь надо… Да и в гальюн бы не мешало».

Сталин вышел из-за стола и боком продвинулся к окну, открыл оконную фрамугу и повернулся к сочинителю спиной, достав из кармана защитного цвета френча трубку.

«Слава Богу! — подумал хозяин и приподнялся, удерживая на себе — одеяло. — Теперь можно и в гальюн сходить…»

— Вы можете пройти умыться, — не отворачиваясь от окна, проговорил вождь. — А затем мы попьем с вами чаю, тогда, понимаешь, и поговорим.

— Грузинского нету, Иосиф Виссарионович, — уже по-свойски сказал от двери Станислав Гагарин. — Не пьем мы его, плохого качества чай. Со слонами заварим, индийского. Уж извините.

— Ничего, — ответил по-прежнему не поворачиваясь, гость. — Товарищ Сталин выпьет индийского. Товарищ Сталин никогда не был космополитом, никогда не был и грузинским националистом.

Пока писатель чистил зубы и умывался, он старался делать это побыстрее, вождь стоял у окна и дымил трубкой. В квартире давно уже исключили это окаянное, как называла его хозяйка, действо, зять ее курил исключительно на лестничной площадке, а сам сочинитель, если и баловался сигареткой за компанию с Николаем, то там же и стоял с ним. Теперь, умываясь, он подумал, что Сталин основательно прокурит ему комнаты, к приезду Веры и не проветришь. И вдруг подумал о том, что исподволь, подсознательно, смирился не только с самим фактом появления вождя у него дома, но уже привычно думает, долго ли Сталин пробудет в гагаринском доме.