Один из омоновцев попытался было остановить их. Но крепыш, оказавшийся, несмотря на свой почти двухметровый рост, весьма координированным и подвижным, ловко оттер его в сторону, освобождая проход для начальника и присоединившегося к ним шофера…

Они поднялись на третий этаж, где в одном из кабинетов происходили сейчас самые главные события.

Появился наконец дежурный: Бекетов досадливо оборвал его на первой же фразе.

– Вы, подполковник, – раз-маз-ня! Почему я узнаю о новостях из третьих рук?!

– Но… Я… Э-ммм… У них…

– Что вы тут мычите и пучите глаза, как недоеная корова?! Так… Где их старший?! Сюда их старшего! – Бекетов ткнул пальцем в пол, показывая, где именно сейчас должен стоять «старший». – И сию же минуту!

– Он это… Занят как бы… Они выемку производят в кабинете Костина!

– Что значит – «занят»?! – рявкнул генерал. – Не иппёт, понятно вам?! Старшего ко мне! Бегом!!!

Тем временем в кабинете, который Костин делил со своим коллегой Свидерским, четверо людей в штатском производили обыск и выемку документов. Здесь же присутствовали двое граждан, привлеченных в качестве понятых. Местный сотрудник, которому дежурный по управлению поручил до приезда начальства наблюдать за происходящим на временно заблокированном омоновцами третьем этаже, был в итоге оттеснен пришельцами в коридор. И, по существу, лишен возможности следить за тем, что происходит в данную минуту в кабинете.

– Федор Николаевич… Тут какие-то ключи! – опер, сидевший на корточках возле письменного стола, нашарил рукой в нижнем ящике небольшую связку ключей. – Один, должно быть, от сейфа!

Он, выпрямившись, положил ключи на столешницу. Важняк Михеев, посмотрев на коллегу из СО УВД – Гена Шаврей снимал происходящее на цифровую камеру, – произнес для протокола необходимые в таких случаях слова. Затем взял со стола ключи и направился к стоящему в противоположном от входной двери углу металлическому сейфу старомодного вида.