Но перед тем, как погрузиться в вечную темноту, перед тем, как раздробленные ребра вонзились в легкие, перед тем, как его горло придавило чье-то колено, перекрывая последний глоток воздуха, перед тем как он перестал что-либо чувствовать, его меркнущее сознание уловило чудовищный грохот, который не шел ни в какое сравнение с шумом и гамом, сопровождавшими последние минуты его жизни. Звук этот, казалось, поднимался из самых земных глубин. “Ах да, — подумал Джон, — это, должно быть, бомба. Наконец-то”.

У Эрика Стэнмора подкосились колени, он медленно опустился на пол и прислонился спиной к стене.

— Ненормальные ублюдки, — выкрикнул он, все еще не веря в то, что случилось.

Однако его слов никто не слышал, потому что он был один. Над ним, на высоте шестисот футов над Тотенхем-Корт-роуд, параболические локаторы антенны ловили ультразвуковые радиоволны, посылаемые другими локаторами, каждый из которых был связующим звеном в цепи микроволновых станций, расположенных в стратегически важных пунктах по всей стране.

Он закрыл глаза руками, пытаясь понять, что же все-таки произошло. Быть может, именно это было причиной усиленного контроля за всеми правительственными системами связи. Это происходило всегда, когда возникали очаги напряжения или локальные войны. Они, связисты, узнавали об этом раньше, чем мировая общественность. И хотя ситуация на Ближнем Востоке была достаточно серьезной, Стэнмор считал последнюю директиву об усилении контроля за системами связи обычной мерой предосторожности, к которой прибегают при любой кризисной ситуации. Он знал, что микроволновые системы будут играть важную роль в британской системе защиты во время войны, так как было известно, что после нападения в любом случае сильно пострадают все другие системы дальней связи — подземные кабели и линии воздушной передачи.