Очередной.Мы думаем,что не пойдем.И скрываемся пить. Чай. А там, куда скрылись, неожиданно оказывается Ковальчук.Говорит.Пьем чай. Говорит. Чай кончился. Говорит.Время кончилось.Говорит. Говорит, что пора идти говорить на лекцию. Идем. Говорит лекцию. Про атомные ужасы. Измайлов и Поднебесная натихую читают "Пилюлю" Блохина. Не переставая, хохочут. Все не понимают, почему под атомные ужасы Ковальчука эти странные хохочут. Говорим, что нервы. Говорим, Ковальчук нарисовал очень жуткую картину - и нервы не выдерживают.
ГРУЗИН ТИПИЧНЫЙ. Игорь Минеев - высокий,белокурый,очкастый,лошадинолицый
из Тбилиси. типичный грузин. Говорит после Ковальчука про конкурс "Не дадим взорвать". Победителей ждет все. Даже Тбилиси. За свой счет. Ленинградские писатели решают, что не будут.
ХАКИ И ПОСЛЕДСТВИЯ. Народ читает "Хаки". Поднебесная под впечатлением
говорит Измайлову, как здорово автор знает все виды восточных борьб. Судя по "Хаки". Автор благоразумно делает длинные паузы, переходящие в полное молчание. Руденко под впечатлением "Хаки" беседует с Поднебесной. Оживленно. Профессионал-майор Руденко размахивает руками. Поднебесная с воодушевлением про каратэ - как историю. Руденко - про то, что вот вдарит и никакое каратэ.
ПЕРВАЯ ИСПОВЕДЬ РУДЕНКО. Сидим. Пьем. Снова ходит Руденко и снова любит
выпить.Так и делает.Поет громко. Рассказывает про передряги сегодняшних писателей по поводу двухтысячелетней давности. Говорит: Была идея идиота - помиритесь! Снова горько поет. Жизнь невозможно повернуть. Говорит: Схожу за стихами.Уходит.Измайлов пользуется и тоже уходит. С ним - Поднебесная, провожаючись. И Рыбаков.
ПРОГУЛКА. Беседуем: Тарковский и прррр. Тарковский - бррррр! Нашли общий
язык. Скользим. Стоим в беседке. А вот Михалков!... ЕЙ НЕ НРАВИТСЯ МИХАЛКОВ!!! Ужо ей! Спокойной ей ночи... Рыбаков и Измайлов. Гуляючи. Хорошие мы ребята! Столяров, открой! Не открывает. Думает: Руденко. Убеждается, что не Руденко. Открывает. Профессионально-неожиданно появляется Руденко. Поет про невозможную жизнь. Измайлов и Столяров идут спать, демонстрируя, что идут спать. Рыбаков принимает огонь. Как-то незаметно уходит Руденко.
НОЧЬ. Ночь. Измайлов читает Чадовича из Минска. Ржет. За стенкой Рыбаков