Ипат даже попробовал ради развлечения поразмыслить над парадоксом, который возникает при изготовлении завтрашнего компота. Действительно, откуда все-таки берется компот, если завтра он его варить не будет?

Но тут зуб задал ему такого жару, что Ипат скатился с потолка и, бросившись к аптечке, стал искать в ней анальгин. И конечно же, перепутав, принял вместо него стрихнин. А обнаружив это, меланхолично подумал, что умирать когда-нибудь все же придется...

Лежать на полу и умирать от стрихнина было жутко неприятно, но Ипата поддерживала мысль, что теперь проклятый зуб болеть уже не будет. И точно, как только он умер окончательно, зуб болеть перестал. Совсем.

После этого Ипат некоторое время лежал на ковре и радовался, что все прошло удачно: и умер, как человек, и зуб больше не болит. Однако вскоре ему это надоело, и тогда он стал прикидывать, когда же его все-таки найдут. Ему представились собственные похороны, от которых уже заранее хотелось зевать, и он решил обойтись без них вовсе.

Для этого он сказал "чур не игрок", встал и, тщательно заперев входную дверь, позвонил своему лучшему другу Бангузуну.

- Привет, - сказал Бангузун на другом конце провода.

- Привет, - с трудом двигая непослушной нижней челюстью, ответил Ипат.

- Представляешь, я диплодока купил, - радостно сообщил Бангузун.

- Поздравляю, - сказал Ипат.

- Да, но в магазине меня надули. Диплодок оказался с купированными ушками и хвостом.

- Какая жалость, - посочувствовал Ипат.

- Да, но я все же решил, что оставлю его себе. Он такой милашка...

Они помолчали, потом Бангузун спросил:

- А как ты поживаешь?

- Да так себе, - сказал Ипат. - Где-то между плохо и очень плохо. И вообще, передай всем нашим, что я улетаю, минимум на год, на побережье черной дыры. Отдохнуть хочу. Так передашь?