И снова: жара... песок... автомат... марево...

Рейд...

И опять: дорога... раскаленное небо медленно стекает в ручей времени, омывающий подножие утеса равновесия этого бренного мира.

Жара... Сосед справа закрывает глаза и падает, падает, падает в бесконечную темноту... темноту... в конце которой находится его дом, с петухами на крыше и старой, надломленной грушей в саду, под которой так приятно лежать, жмурясь от яркого летнего солнца... А можно еще пойти на речку и, раздевшись, окунуться в ее прохладу... Но мешает падение, падение, падение в бесконечную темноту... темноту... в конце которой....

Песок... Он струится, раздумывая мимоходом, лениво и спокойно, спокойно, спокойно... о том, что минуло. О былых гордых замках и могущественных магах, в тишине подземелий творящих добро и зло, подкрепляющих его самыми ужасными клятвами из всех известных на земле, создающих из ничего золото и драгоценности, а также маленьких живых человечков под названием гомункулюсы...

Автомат... Самое главное - это надежность и безотказность, единственная гарантия в этом мире сдвинутого времени, сумасшедшего неба и забытых ужасов, которые, как серная кислота, разъедают все чужое... чужое... чужое... И поэтому здесь единственная гарантия - надежность и безотказность...

Марево... Они лежат там, в глубине, под защитой веков, сковавших их движение и мысли. Но вот приходит что-то, и они просыпаются... просыпаются... просыпаются... проверяя: так ли еще остры клыки и когти?.. Так ли еще сильны крылья?.. Хорошо ли видят глаза и действуют лапы?.. Просыпаются...

Рейд...

А из-за горизонта выглядывало огромное лицо, ощерившееся в зверской улыбке. У него был острый, похожий на клюв нос и глаза, как две кровавые пещеры.

Машины остановились. Солдаты стали прыгать через борта, передергивая затворы автоматов и беспокойно оглядываясь. С одной из последних машин ударил ротный миномет. Гигантское лицо вспухло и взорвалось, разлетевшись пылающими кусочками.