Роги взлетел по лестнице, промчался по темному коридору к двери своей квартиры и опять начал обшаривать карманы в поисках треклятой связки ключей на красном блестящем брелоке.

– Что, я не знаю, на кого ты нацелился? – бросил он, дико озираясь. – На Хагена с Клу и на их детей!

Буквально вломившись в квартиру, он чуть не наступил на огромного пушистого кота, Марселя.

Их тоже это касается, подтвердил Призрак. Но не прямо.

Снег лепил в окна. Старое деревянное строение отзывалось на бурю и натиск множеством стонов и шорохов. Роги бросил пальто и шарф на старую кушетку и, плюхнувшись в обитое кретоном кресло у камина, принялся стягивать сапоги. Марсель неторопливо расхаживал перед кушеткой, передавая хозяину телепатические послания на кошачьем канале.

– В правом кармане пальто, – сказал ему Роги. – Поди замерзла уже.

Марсель приподнялся на задних лапах, которые бы сделали честь канадской рыси, и выудил из кармана пакет жареной картошки, оставшейся от хозяйского ужина. Издав негромкое «мяу», совершенно не соответствующее его размерам, он зажал добычу в зубах и гордо удалился из комнаты.

Неужели тот самый Марсель, первый ворюга во всем квартале?

– Потомок девятого колена, – ответил Роги. – Так чего ты хочешь?

Опять знакомый, волнующий смех наполнил сердце и ум.

На сей раз тебе нечего опасаться. Ты сам то и дело об этом подумываешь, но за двадцать лет все никак не соберешься, старый flemmard

У букиниста отвисла челюсть.

– М-мемуары?

Да. Историю твоей выдающейся семьи. Хронику Ремилардов.

У Роги вырвался какой-то беспомощный смешок.

Обо всем напишешь, как на духу, продолжал Призрак, не утаишь ни своих, ни чужих грехов. Теперь самое время это сделать. Больше откладывать нельзя. Все Содружество будет перед тобой в долгу за непредвзятый рассказ о возвышении человечества в галактике – не говоря уже о Хагене, Клу, их детях. Так что немедленно приступай к делу.