- Может, в лаборатории... - неуверенно предположил незнакомец.

- Что вы меня дурачите, друг любезный! - возмутился Василий Алексеевич. - Тоже мне квартирный иллюзионист! Может, еще скажете, что ваши брюки там тоже с кем-нибудь ведут беседу?

- Да нет, что вы, - мучительно сморщился незнакомец. - Теория это предполагает. - Он немного поерзал. - Вот сейчас ногами шевелю. Вы понимаете, не знаю, как вам это объяснить, по-видимому, две области пространства совместились, а их граница случайно совпала с поверхностью этой стены, и теперь для сторонних наблюдателей я и здесь и там одновременно.

- Догадываюсь, что сторонний наблюдатель - это я, - ядовито заметил Василий Алексеевич. - Надеюсь, я не слишком обременяю вас своим присутствием?

Незнакомец свесил голову на грудь и удрученно молчал.

- Ну и долго вы собираетесь так висеть? - немного успокоившись, спросил Кузовкин.

- Не могу сказать ничего определенного, - ответил незнакомец таким тоном, словно речь шла не о возмутительном и противоестественном пребывании в его, Куэовкина, квартире, а о сводке, погоды на послезавтра.

Этот тон вызвал у Василия Алексеевича очередной взрыв негодования.

- Что за безответственность! - вскричал он с тем самым выражением, которое хорошо было известно всем его подчиненным. - А если бы вы в баню, в женское отделение, или в квартиру самого Терентия Федоровича... - Он спохватился и замолчал. - Тоже ничего определенного? Да за такую халатность гнать надо в три шеи!

Василий Алексеевич достал из кармашка белоснежный платочек и промакнул лоб и глубокие залысины.

- Нет, вы мне скажите, как вы намерены отсюда выбираться? - официально потребовал он.

- Наверное, надо отключить стартовую нагрузку, - уныло сказал незнакомец. - А может, что еще. Только в институте сейчас уже никого нет. Слушайте! - оживился он. - Позвоните Вадиму Сергеевичу Байкову. Скажите ему, что я, то есть Акимов...