Безволосое, с зеленоватой кожей тело монстра порывали куски истлевшей одежды, огромные и клешнятые руки свисали чуть ли не до колен, а на лице, как и подобает покойнику, тронутом разложением, зияли вместо, глаз черные провалы. Хорош, ничего не скажешь, подумал Ребрин. Затаив дыхание, он нажал на спусковой крючок. Автомат в его руках загрохотал, словно отбойный молоток, и разрывные пули, с хрустом вонзаясь в тело монстра, стали рвать его на части. За две секунды монстру снесло половину черепа, левую руку оторвало у самого основания, грудь превратило в сплошное решето. Но зомби, тем не менее, это не остановило. Казалось, никакая сила не смогла бы его сейчас остановить. Он продолжал двигаться, упорно, целеустремленно, и вроде бы даже ускорил чуть шаг. - Паскуда! - прорычал Ребрин. Не переставая стрелять, он попятился, и тут зомби стал наконец заваливаться на спину. Автомат в руках Виктора сразу же смолк. И еще не успело стихнуть гулкое эхо выстрелов, винтом уносившееся куда-то в конец улицы, и еще звонко цокала по асфальту последняя патронная гильза, а зомби уже лежал неподвижно на земле и над ним уже клубилось, словно пар, призрачное облачко поднятой им при падении пыли. - Паскуда! - повторил Ребрин, теперь уже с облегчением, и тут же принялся озираться, потому что давешнего уханья больше не было слышно, и что такое молчание могло означать, не трудно было догадаться. Наверняка какой-нибудь очередной монстр засек его во время битвы с зомби и теперь, паскуда такая, выбирает момент для атаки. Поглядывая по сторонам, он крадущимися шагами приблизился к автомобилям, постоял возле них, чтобы выяснить, нет ли впереди какой-либо опасности, и только уже собрался двигаться дальше, как из подвала двухэтажного дома, того самого, где, предположительно, звучало недавнее уханье, полезло вдруг, с невообразимым грохотом разламывая кирпичную стену, что-то ужасное, огромное, что-то такое, что даже в самых кошмарных снах не может присниться.