В знаменитом лесу, затянутом теперь сеткой дождя, стоял непрерывный грохот артиллерийской стрельбы. Огонь вели многочисленные батареи тяжелых гаубиц, причем синхронизация была безупречной и очередной снаряд взлетал в воздух не реже чем через пятнадцать секунд. Казалось даже, что это работают какие-то чудовищные машины - с оглушительным шумом, но ритмично.

Внезапно сквозь дождь и монотонный рев артиллерии, который стал словно бы неотъемлемой частью мокрого леса, пронесся крик команды.

- Части противовоздушной обороны, внимание! Приближается неприятельский корабль.

Расчеты зениток мгновенно ожили. Они встали у орудий, готовые в любую секунду приступить к исполнению своих обязанностей, напряженно ожидая команды, а может быть, и смерти.

Ждать команды пришлось долго. Однако сквозь безмолвие, которое, казалось, наступило за внезапной суетой (гаубицы продолжали стрелять с точностью часового механизма), Харлинг услышал глухой гром более тяжелых орудий. Он знал, что на единственном железнодорожном пути, проходившем неподалеку от опушки заповедного леса, установлено несколько двадцатичетырехдюймовых железнодорожных орудий.

Тяжелые дальнобойные пушки присоединили свои залпы к залпам гаубиц.

Командир зенитной батарей, который сидел с наушниками звукоуловителя на голове среди штабелей снарядов, внезапно выкрикнул ряд цифр. Смысла этих цифр Харлинг не понял.

- Беглый огонь. Пли!

Следующие несколько минут были заполнены разноголосым ревом. Четыре орудия принялись выбрасывать в воздух снаряды, делая по сорок выстрелов в минуту каждое. Точно так же стреляли и все остальные батареи. Лес, казалось, был набит закамуфлированными зенитными батареями. Харлинг поднял голову, щурясь от дождевых капель, но в темном небе не было видно ничего, кроме вспышек рвущихся снарядов. Если над ними действительно прошел неприятельский корабль, как показал детектор командира батареи, то он был скрыт низкими тучами.