Работала она безупречно. Как бы ни росли требования алюминиевого завода, она спокойно снабжала его необходимыми миллионами киловатт-часов. При упоминании о Харлинговской плотине министерство финансов расцветало довольными улыбками. Гидростанция была прекрасна даже с бухгалтерской точки зрения - вещь крайне редкая. За три с половиной года ее успешной работы не случилось ни одной неполадки. Правда, кто-то однажды умудрился подключиться к линии высокого напряжения и украсть девяносто тысяч киловатт-часов, прежде чем его наконец поймали.
Беда пришла внезапно в одну прекрасную весеннюю ночь, когда дежурные инженеры, которые безмятежно следили за показаниями многочисленных приборов, были исполнены благодушия, знакомого только тем, кто выполняет идеальную работу в идеальных условиях. Они чувствовали - и сказали бы об этом вслух, если бы их спросили, - что живут на самой лучшей планете в самое лучшее время.
Вдруг стрелки приборов словно взбесились. Те, которым полагалось стоять на нуле, начали показывать чудовищную перегрузку, другие метнулись к нулю и повели себя так, словно испытывали неодолимую потребность показать отрицательную величину. Отчаянно замигали десятки сигнальных лампочек. Зазвенели почти все сигналы тревоги. Но даже их звон был не совсем нормальным - они звонили отрывисто, непривычным стаккато, как обыкновенным электрическим звонкам звонить не положено. Радиоприемник, из которого до той минуты лилась тихая музыка, начал издавать звуки, больше всего смахивавшие на скверную имитацию артиллерийских заградительных залпов.