Если не произойдет чудо, то он потеряет либо планету, либо Императрицу — а может, и планету, и Императрицу, — и тогда его жизни конец.

И что самое странное — Зай давно знал, что такой день настанет.

Нет, конечно, он не предвидел деталей. В конце концов, ситуация возникла непредсказуемая. Зай предполагал, что погибнет в бою, при каком-нибудь ядерном взрыве за эти сумасшедшие последние два месяца, которые в совершенно секретных коммюнике уже называли Вторым вторжением риксов. Но он никогда не думал, что ему придется умереть от своей руки, и уж никак не допускал мысли об Ошибке Крови.

И все же он чувствовал, как смерть подбирается к нему. Сейчас все было слишком драгоценно, слишком хрупко, и это было так легко разбить вдребезги, лишь немножко оступившись. Судьба запросто могла сыграть какую-нибудь злую шутку. Этот страх не оставлял Зая с тех пор, как он всего два года назад (по относительному времени) вдруг, совершенно неожиданно, впервые в жизни уверился в том, что обрел подлинное… счастье.

«Разве не прекрасна любовь?» — еле слышно пробормотал он.

Старший помощник Кэтри Хоббс услышала, как капитан что-то еле слышно пробормотал. Она подняла глаза и взглянула на него сквозь светящиеся линии схемы дворца. Выражение лица у капитана оказалось странным — учитывая ситуацию. Такой жуткий стресс, время поджимает, а он выглядел… как будто пережил экстаз. От этого зрелища Кэтри слегка зазнобило.

— Капитан что-то спросил?

Лаурент Зай, восседавший в капитанском кресле, посмотрел на нее сверху вниз, и взгляд его стал, по обыкновению, ледяным.

— Где эти треклятые разведчики?

Хоббс взмахнула рукой, кончики ее затянутых в перчатки пальцев озарились зеленоватыми вспышками, и внизу засветилась короткая голубая полоса. Хаотическая схема на экране померкла, заработал резервный синестезический канал между Хоббс и капитаном. На голубой полосе появились желтые ссылки — условные знаки военной иконографии, необходимые на тот случай, если бы капитану потребовались детали.