Изображение оставалось размытым, но посветлело. Альтиметр показывал высоту пятнадцать сантиметров. Маркс проверил обстановку справа и слева, потом — сзади. Там почему-то было темно.

Что-то не так.

— Погляди, что там у меня с хвостом, Хендрик, — распорядился Маркс.

— Сейчас сориентируюсь.

Хендрик развернула свой кораблик так, чтобы направить сенсорные антенны на корму разведчика Маркса. Изображение обрело резкость.

Его подбили.

Один из перехватчиков вцепился в корабль Маркса. Его клешня ухватилась за кожух стабилизирующего крыла. Как только разведчики приняли боевую конфигурацию, перехватчик принялся метаться и звать своих на помощь.

— Хендрик! Меня зацепили!

— Иду на помощь, сэр, — отозвалась Хендрик. — Я к вам ближе всех.

— Нет! Не приближайся! Теперь эта тварь знает, что я жив.

В тот момент, когда перехватчик только зацепился за объект — совершенно случайно выловив парящего разведчика из сонма пылинок, — он не мог быть уверен в том, представляет ли собой его жертва наномашину или все же просто является одной из обычных пылинок или ворсинкой от шторы. Но теперь, когда разведчик развернул паутинку антенн и стал издавать сигналы, перехватчик уверился в том, что ему попалась живая добыча. Он яростно испускал механоферомоны, чтобы созвать других перехватчиков. И если бы Хендрик пришла на выручку Марксу, ее бы тоже, скорее всего, сцапали.

Марксу нужно было спасаться самому. И быстро.

Он выругался. Надо было выпускать антенны медленнее, не мешало и оглядеться как следует, прежде чем возвращаться к полной активности. Если бы только старший помощник не вызвала его на связь, не дернула…

Маркс развернул поле зрения на сто восемьдесят градусов, чтобы ясно увидеть врага, и включил видеокамеру главного орудия. Теперь он отчетливо наблюдал перехватчик. Оболочка дрона была прозрачной в лучах яркого солнца, заливавшего дворцовый холл.