Вехер не имел ничего против инъекций, предназначенных для укрепления скелета. Стандартная процедура. Ему самому, например, провели пересадку костного мозга после вирусной инфекции. Но наполнение легких следовало выполнить самостоятельно. Нужно было вдохнуть эту мерзость.

Это было совсем не по-человечески.

И все-таки с первой партией десантников должен был лететь врач. В числе заложников находилась Дитя-императрица. Отказаться от участия в десанте было чревато не просто позорным увольнением. Ошибка Крови — вот как был бы классифицирован такой поступок.

Эта мысль укрепила волю доктора Вехера. Да, спору нет, вдыхать квазиразумное, напичканное кислородом желе крайне неприятно, но куда неприятнее собственной рукой вогнать себе в живот тупой ритуальный клинок. А Вехеру, при его звании, рано или поздно светило возвышение, даже если бы он не погиб в бою. Если приходится выбирать между бессмертием и постыдным самоубийством…

Вехер сжал трубку губами и глубоко, невыносимо медленно вдохнул. По груди распространилась тяжесть, кожу словно мокрой глиной покрыли. Сердце Вехера сжала холодная рука страха.

Он пошевелил языком, прежде чем сделать еще один вдох. Кусочки геля застряли между зубами — солоноватые, живые, будто мякоть устрицы. У этой гадости даже запах имелся — он напоминал синтетическую землянику.

От этого радостного аромата процедура стала еще противней. Неужели те, кто это придумал, специально постарались сделать так, чтобы все было настолько ужасно?

Разведчики видели зал Совета с хорошей высоты — из отверстия вентиляционной шахты. Уцелели три микрокорабля.