Дело было в том, что, наряду с недюжинными умственными способностями и магическими талантами, Влад культивировал в себе и другую черту характера — вряд ли могущую понравиться «добропорядочному гражданину». Имя ее — презрение, и, прежде всего, презрение к человеческому обществу.

Серая масса, чуждая высоких стремлений, занятая мелкими низменными делишками и устанавливающая дурацкие правила, дабы облегчить свое существование… Нельзя сказать, что Вандербург с его жителями казался Владу ИМЕННО таким, причем с самого детства. Тем не менее, еще со школьной скамьи, увлекшийся магией Метумор начал медленно, но верно отгораживаться от окружающих его людей. Стал воспринимать вчерашних друзей, как помехи, родителей и прочих родственников — как неизбежное зло, ну, а город в целом — как гигантский муравейник с муравьями-переростками, по непонятной причине сильно похожими на людей.

Надо ли еще объяснять, что презрение к обществу неизбежно должно было перейти в плоскость презрения к законам, этим обществом устанавливаемым? А то, что вслед за презрением приходит нарушение этих законов — надеюсь, понятно? Для Влада Метумора эти вопросы были даже не риторическими. Он бы в них, скорее всего, даже не увидел смысла, счел бы пустыми заморочками и предрассудками. Иначе и быть не могло, ведь ответы на эти вопросы молодой маг давно для себя получил. Причем на подсознательном уровне.

Чистый, свободный от «заморочек и предрассудков» разум Метумора рассуждал просто: талант (если он есть) должен приносить пользу (в первую очередь — своему владельцу). Трудиться на благо муравьев-переростков Владу было просто… неинтересно. Но стоило кому-то из этих муравьев поманить его «выгодным предложением», как интерес возникал и отодвигал презрение к данной конкретной особи на второй план.

Сказать, что магические таланты в Вандербурге ПРОСТО «пользовались спросом», значит, не сказать ничего.