— И опасаюсь и категорически возражаю против этого… опрометчивого шага, — неспешно изрек Крамер.

— И почему же он «опрометчивый»? — в тоне Аварана, помимо воли, промелькнула издевка.

— Этот человек — преступник, — жестко и безапелляционно заявил нефтяной магнат, благополучно забыв, что виновность в преступлении устанавливает суд, — если бы у вас была дочь…

— У меня есть сын, жена и престарелый отец, — холодным как ледышка голосом парировал мэр, — а еще сестра и два племянника. Думаю, этого достаточно, чтобы чувствовать ответственность НЕ ТОЛЬКО за себя. А теперь скажите, господин Крамер. Может быть, у вас есть другой город, причем расположенный в какой-то чудесной стране, где нет варваров, хтоников и прислужников Тьмы? Или для себя и своей дочки вы заготовили подземный бункер, в котором надеетесь ПЕРЕСИДЕТЬ гибель Вандербурга? А может, вы привыкли считать свой особняк незыблемым и недосягаемым для всякого сброда?

— Послушайте, господин мэр, — голос в трубке из самодовольного стал резким, если не сказать, злобным. Но мэр не слушал.

— Можете не стараться, я все прекрасно понимаю, — начал он спокойным и уверенным тоном, — я понимаю, что прямо сейчас подарил одному из своих политических противников необычайно щедрого спонсора. Понимаю я и то, что на ближайших выборах на меня выльют целый вагон грязи. Вот только меня это ничуть не пугает. Обстановка такова, что я буду раз самой возможности проведения этих выборов. А там… посмотрим, кто кого.

Не дожидаясь ответа, по всей видимости, состоящего из непечатных и непарламентских выражений, Серж Аваран положил трубку. А затем, после трехминутных молчаливых раздумий, неожиданно резко поднялся из-за рабочего стола.

— Милена, — то ли выкрикнул, то ли скомандовал он, обращаясь к секретарше, — соедини меня с прокурором.

Решение, которое Аваран называл «сложным», на поверку оказалось проще таблицы умножения. Возможно, этому поспособствовал наглый и самоуверенный тон «нефтяного короля», вызвавший у мэра приступ инстинктивного отвращения.