– Мне не нужна твоя вера! – Иван обретал утраченную было твердость духа. – Не нужна! В каждом настоящем деле должен быть один главный, один командир. И его приказы должны выполняться. Если ты со мной, Гут, ты не должен сомневаться и спрашивать. Ты должен делать! Решай!

– Будь по-твоему, – лицо у Гута Хлодрика, набрякшее, тяжелое и измученное, окаменело. – После того, что они сотворили с моей Ливой, я… я с тобой, Иван. Мы все сдохнем, нечего себе мозги пудрить, но мы сдохнем не на коленях} Ты главный!

Иван облегченно, прерывисто вздохнул. Он знал, что если Гут принял какое-то решение, созрел, то это надежно и необратимо.

Высоко в небе, будто черная пуговица в вате, застрял среди клубящихся облаков дисколет – завис парящим коршуном. Ивану он сразу не понравился.

– Выслеживают, – заключил Гут.

– Давно уже выследили, – поправил его Иван. – И давно бы могли убрать. Но чего-то ждут. Я не понимаю их…

– Кого это их?

– В том-то и дело! Кабы знать! Мы воюем с тенями, гоняемся за невидимками, все пытаемся ухватить за хвост кого-то… а в кулаке остается пар, туман!

– Не прибедняйся, Ваня, кой-чего и нам нащупать удалось, точнее, тебе горемыке. Нельзя все время ходить вокруг! – Гут задрал голову вверх, прищурил слезящиеся красные глаза.

– Я знаю, к чему ты клонишь! – почти шепотом произнес Иван. – На это непросто решиться – Ох как непросто! Мы ведь не знаем истинных планов тех, кто наверху.

А вдруг они ведут сложную, не известную нам и непонятную игру… а мы влезем, все испортим?

– Они свою игру сыграли. Ежели я кому-то и не верю ни на грош, Ваня, так это им! – Гут прикрыл глаза ладонью. – Смотри-ка!

Дисколет снижался.

– Нет! Не могу решиться. Для этого надо переступить через что-то, через самого себя, через какую-то черту в своей душе… – Иван нервничал. Отчаянье корявой и грубой лапой сжимало его горло. Ведь он поставлен к стенке, он приперт, он лишен выбора." но попробуй – сделай первый шаг, этот страшный, необратимый шаг – и может быть все, он погубит себя, друзей, всех, не потерявших души в этой всемирной клоаке, он погубит и тех, кого оставил вне Земли, это будет конец, без возрождения, без надежды на память… и позор, страшный, вековечный позор. Нет! Нельзя рубить с плеча!